Проблематика оды «Вольность»
Но А.Н. Радищев был не только прозаиком, но и поэтом. Обобщением исторических и политических концепций Радищева стала ода «Вольность», которая была первым классическим памятником русской революционной поэзии. «Вольность» включена в «Путешествии из Петербурга в Москву», в главе «Тверь».
В основе оды лежат обще просветительские теории естественного равенства людей, естественного права и общественного договора, переосмысленные Радищевым в революционном духе. В оде «Вольность» Радищев еще более углубил критику самодержавия и высказал мысль о том, что церковь является надежной поддержкой самодержавия.
По своему стилю «Вольность» - прямая наследница похвальных од Ломоносова. Она написана четырехстопным ямбом, десятистишными строфами с той же рифмовкой. Но ее содержание разительно отличается от од Ломоносова. Радищев не верит просвещенным монархам и поэтому объектами его восхваления становятся свобода и возмущение народа против царя.
Начинает свою оду А.Н. Радищев с прославления вольности, которую он считает бесценным даром природы, «источником» «всех великих дел». В стране, где подавляющая масса населения находилась в крепостной зависимости, уже сама эта мысль была вызовом существовавшим порядкам.
Вольность дается каждому человеку самой природой, считает автор, и поэтому в «естественном состоянии» люди не знали никакого стеснения и были абсолютно свободны: «Я в свет исшел, и ты со мною; На мышцах нет моих заклеп...». Но во имя общего блага люди объединились в общество, ограничили свою «волю» законами, выгодными для всех, и избрали власть, которая должна следить за строгим их исполнением. А.Н. Радищев рисует благие последствия такого устройства: равенство, изобилие, правосудие. Религия окружила власть правителя божественным ореолом и тем самым освободила его от ответственности перед народом: «Власть царска веру охраняет, Власть царску вера утверждает, Союзно общество гнетут». Монарх превращается в деспота:
«Чело надменное вознесши, схватив железный скипетр, царь,
На грозном троне властно севши, в народе зрит лишь подлу тварь».
Утрата свободы пагубно отражается во всех областях жизни общества: пустеют нивы, меркнет воинская доблесть, нарушается правосудие. Но история не стоит на месте, и деспотизм не вечен. В народе растет недовольство. Появляется глашатай свободы. Вспыхивает возмущение. Здесь Радищев резко отличается от европейских просветителей. Так, если Руссо в книге «Общественный договор» ограничивается лишь кратким замечанием, что, если монарх, избранный обществом, нарушит законы, народ вправе расторгнуть ранее заключенный с ним общественный договор (в какой форме это произойдет, Руссо не раскрывает), то Радищев все договаривает до конца. В его оде народ свергает монарха, судит его и казнит:
«Возникнет рать повсюду бранна, надежда всех вооружит;
В крови мучителя венчанна омыть свой стыд уж всяк спешит.
Ликуйте, склепанны народы;
Се право мщенное природы на плаху возвело царя».
Не довольствуясь умозрительными доказательствами неизбежности революции, Радищев стремится опереться на опыт истории. Он напоминает об Английской революции 1649 г., о казни английского короля. Радищев прославляет его за то, что он «Карла на суде казнил» и вместе с тем сурово порицает за узурпацию власти.
Человечество, по словам А.Н. Радищева, проходит в своем развитии циклический путь. Свобода переходит в тиранию, тирания - в свободу. Сам Радищев, пересказывая в главе «Тверь» содержание 38-й и 39-й строф, следующим образом поясняет свою мысль: «Таков есть закон природы; из мучительства рождается вольность, из вольности рабство...». Обращаясь к народам, сбросившим с себя иго деспота, Радищев призывает их как зеницу ока беречь завоеванную свободу:
«О, вы! счастливые народы, где случай вольность даровал!
Блюдите дар благой природы, в сердцах что вечный начертал».
В России пока еще торжествует деспотизм. Поэт и его современники «влачат» «оков несносно бремя». Сам А.Н. Радищев не надеется дожить до дня свободы: «Не приспе еще година, Не совершилися судьбы», но твердо верит в ее грядущую победу, и ему хотелось бы, чтобы соотечественник, придя на его могилу, сказал:
«Под игом власти, сей рожденный,
Кося оковы позлащенны,
Нам вольность первый прорицал».